Воспаление десен: чем лечить — и что Европа выбросила в 1511 году
Воспаление дёсен — это та штука, которую вы замечаете последней. Не болит. Просто однажды вы сплёвываете и видите розовое, и думаете: ну, наверное, щёткой сильно надавил. И живёте с этим дальше месяцами, потому что повода идти к врачу как бы и нет.
Я расскажу, как с этим обходились в одном портовом городе за шестьсот лет до того, как кто-нибудь узнал слово «бактерия». И почему способ, который там работал каждый день у всех подряд, Европа выкинула — причём выкинула по совершенно правильной причине и всё равно неправильно.
Малакка, 1440-е годы. Женщина сидит на циновке во дворце султана. В руках у неё лист — сердцевидный, плотный, тёмно-зелёный, и пахнет он перцем, потому что это и есть перец: Piper betle, лиана, пущенная по столбу во дворе. Она кладёт лист на ладонь, проводит по нему латунной лопаточкой полосу гашёной извести. Дальше добавки: тонкий ломтик ареки, тёмная крошка гамбира и два сушёных бутона гвоздики — с Молуккских островов, тем же флотом, который сделал этот город богатым. Лист сворачивается плотным свёртком и отправляется за щёку.
Чем в то же утро занималась цивилизованная Европа
В десяти тысячах километров западнее человеку с ноющей челюстью объясняют, что у него червь.
Не в переносном смысле. Зубной червь был рабочей теорией болезней зуба в Европе и оставался ею ещё триста лет — пока Пьер Фошар в 1720-х не полез смотреть под увеличительное стекло и не сообщил, что червей там нет. До того лечением плохого зуба был цирюльник с щипцами, а лечением плохих дёсен — в общем, ничего. У Европы была теория рта и не было химии. У Малакки не было никакой теории и была ежедневная доза фенола.
В Малакке никто ничего не открывал
Вот на этом стоит остановиться. Не было ни озарения, ни опыта, ни момента. Был этикет. Тепак сирих — набор для бетеля — был инструментом малайского гостеприимства и малайской дипломатии, и двор Малакки закрепил его употребление вместе с остальным церемониалом при султане Мухаммад-шахе, правившем с 1424 по 1444 год. Лист предлагали гостю прежде всего прочего. Отказаться — не диетическое предпочтение, а оскорбление с последствиями. Поэтому жевали все, постоянно, по причинам, не имевшим к здоровью ни малейшего отношения.
Потому ничего и не записали. Знание, пришедшее как правило хорошего тона, никогда не фиксируется как знание — его просто не переживают таким образом. То, что вы делаете тысячу раз, потому что не делать невежливо, не нуждается в обосновании и обоснования не получает. Никто в Малакке не написал «лист снимает воспаление дёсен» ровно по той же причине, по которой никто в Лондоне не написал, зачем на самом деле мыть руки перед едой.
А малайские лечебники, которые лист всё-таки записали, записали его про другое. Рукопись MSS 2219 в Национальной библиотеке Малайзии, традиция Китаб Тиб, лечебник придворного врача понтианакского султаната — сирих есть во всех, жуётся с другими составляющими, от сакит гиги: от зубной боли. Записали боль, которую он снимал. Воспаление, которое он всё это время тихо держал, не записал никто — его же не видно.
Долгая дорога обратно
24 августа 1511 года, после сорока дней боёв, Афонсу д’Албукерки взял Малакку.
Португальцы лист описали. За ними голландцы, за ними англичане — четыреста лет подряд. И описывали они, за редчайшим исключением, красный рот. Бетель — это привычка. Пятно. Тропический порок. Химия предметом описания не была никогда, потому что химию не видно, а пятно видно.
Потом двадцатый век сделал обвинение тяжелее — и сделал его правильно. Рак полости рта у жующих был настоящим, и эпидемиология сомкнулась. В 2004 году Международное агентство по изучению рака выпустило монографию, том 85, и отнесло орех ареки к канцерогенам для человека, группа 1, и бетельную жвачку без табака — тоже к группе 1. Вердикт верный, он спас жизни, и спорить тут не с чем. Но посмотрите, что именно названо. Названы орех и названа связка. А про сам лист та же монография говорит другое: данные указывают на отсутствие канцерогенности в опытах на животных. Проблемой был орех. Лист просто находился рядом.
Что в этом листе было на самом деле
Лист шестьсот лет служил обёрткой для опасного — и уехал в мусор вместе с ним. Это и есть механизм такой потери, и его стоит назвать прямо: знание редко уничтожают запретом. Его уничтожают упаковкой. А потом, поздно и тихо, кто-то разворачивает свёрток. В метанольном экстракте листа Piper betle намеряно 374,72 мг/г гидроксихавикола и 49,67 мг/г эвгенола — два аллилбензольных фенола, первый преобладает, второй важен здесь. (Тот конкретный анализ ставили против рыбных патогенов, а не ротовых; он говорит, что в листе есть, а не что оно делает с десной.) Отдельно показано, что гидроксихавикол подавляет биоплёнки Streptococcus mutans и Actinomyces viscosus и блокирует образование нерастворимого глюкана — каркаса, на котором строится налёт.
Цепь замыкает эвгенол, и замыкает её из-за тех двух бутонов гвоздики. В 2017 году в Microbial Pathogenesis вышла работа: эвгенол из гвоздичного масла против Porphyromonas gingivalis — организма, стоящего в центре воспаления дёсен у взрослых. Активен при 31,25 мкМ. Электронная микроскопия показала сжатие и лизис клеток; механизм — необратимое нарушение проницаемости плазматической мембраны. Он же подавлял образование биоплёнки и снимал уже построенную, и делал это, гася гены вирулентности, без которых её не собрать: fimA, hagA, hagB, rgpA, rgpB, kgp. Двор в Малакке дозировал этот организм дважды в день. Из вежливости.
Теперь про вас. Завтра утром вы возьмёте что-то в руку и положите в рот, и это будет одно из двух. Либо привычка, доставшаяся по наследству, в состав которой вы ни разу не заглянули. Либо состав, где кто-то был обязан назвать каждый компонент и сказать, зачем он там. Это не спор традиции с наукой. Это вопрос, какой век стоит у вас на полке.
Отсюда и логика пасты, построенной на названных растительных фенолах, а не на абразиве. Паста DETOX у Das Experten несёт экстракт коры Cinnamomum zeylanicum — 0,8% — и Syzygium aromaticum, гвоздику, — 0,2%, это и есть эвгенол. По её собственным клиническим данным гвоздичная фракция подавляет P. gingivalis на 71–74%; коричный альдегид снижает цитокиновые маркёры воспаления дёсен — IL-1β, TNF-α и PGE-2 — на 87–98%; pH слюны сдвигается с 6,2 до 7,4. Без фтора, без SLS, абразивность RDA ниже 49. Ничего народного во всём этом нет. И ничего нового тоже.
Науки Малакке не не хватало. Европе не хватало листа — а когда он наконец попал ей в руки, она оставила себе пятно и выбросила молекулу.